Особенности национального автомобилестроения, или Вив ля Франс!

Поминутно затягиваясь крепким «Голуазом» и жуя круасан, Огюст стоял у окна своей крошечной мансарды, задумчиво смотрел на бурлящий внизу людской поток и предавался невеселым размышлениям.

«Если тебе повезло, — думал он, — и ты в молодости жил в Париже, то где бы ты ни был потом, до конца твоих дней, тебя будет тошнить от кофе с круасанами… Как же хочется хорошего бифштекса с пивом!.. Но — увы!.. Уже недели три, как я не могу продать ни одной картины… А последний франк истратил еще вчера…»

Внизу, на Монмартре, гостеприимно светились вывески кафе-шантанов. Сквозь плотную толпу мимов и японских туристов с фотоаппаратами с трудом протискивался горбоносый молодой человек с пышными усами и в широкополой шляпе. В поводу он вел коня необычной серо-зеленой масти. Встречные кутюрье нетрадиционной сексуальной ориентации показывали на молодого человека пальцами и смеялись над его, не соответствующим тенденциям текущего модного сезона, обликом. Впрочем, насмешки мгновенно прекращались, стоило только тому обернуться к шутниками и бросить в их сторону какую-то фразу, убийственного, судя по всему, содержания…

В воздухе отчетливо пахло гарью: где-то вдалеке арабы жгли прелые осенние листья и пригороды…

«Ухо себе отрезать что ли?.. — продолжал размышлять Огюст. — Или… Может бросить все — и махнуть на Таити?.. Хотя… Еще не факт, что там неплохо кормят…»

Требовательный стук в дверь прервал ход его мыслей. Не успел он ответить, как дверь резко распахнулось и на пороге появились двое людей в мягких фетровых шляпах. Первый из визитеров, молодой, с аристократическим и породистым лицом алкоголика того типа, который никогда в жизни не опустится до употребления тройного одеколона, предпочитая исключительно двойной бурбон, окинул Огюста цепким взглядом и требовательно спросил:

— Вы — Огюст Муне? Художник?

-Д-да, месье… Я — это он… Я хотел сказать — я — это я… В смысле… Простите… А… Чем обязан?… Месье?..

Тут в разговор вступил второй посетитель. Точнее — этот уже пожилой, по-крестьянски коренастый мужчина с тяжелым морщинистым лицом и пронзительным взглядом не произнес ни слова. Но по его выразительному молчанию, Огюст как-то сразу понял, что месье — покупатели. Что месье желали бы взглянуть на его, Огюста, картины. Что у месье мало времени и не стоит тратить их, месье, время попусту.

— Разумеется!.. Прошу!.. Вот, пожалуйста — ознакомьтесь!.. — бормотал Огюст, торопливо сдергивая чехлы с расставленных на подрамниках холстов.
Но с каждой новой открывающейся взору картиной, на лицах визитеров все отчетливее проступало острое разочарование.

— Подождите! — младший посетитель внезапно схватил Огюста за руку, — Я подозреваю, что нас неверно информировали. Вы что же — реалист?! — От интонации, с которой он произнес это последнее слово, несчастного художника окатила волна могильного холода.

— Н-ну, видите ли, месье… сейчас… по сути… Да… я предпочитаю работать в реалистическом жанре… Абстракциями я увлекался в молодости… Практически никаких работ тех времен у меня не сохранилось… Разве что… Только одна… Но, боюсь она не заслуживает вашего внимания!.. Слишком ученическая и неудачная… Впрочем, если вам угодно взглянуть… Извольте, месье, вот она…

Пару минут в мансарде царила полная тишина. Покупатели завороженно взирали на картину, а Огюст был готов провалится сквозь землю. Он сам не был уверен, что именно изображено на полотне. При хорошо развитом воображении можно было бы описать изображенный там предмет, как нечто среднее между верблюдом, половинкой бутерброда с гусиной печенкой и Собором Парижской Богоматери…

…Старший посетитель степенно повернулся к своему спутнику и сделал короткое движение правым веком. В этом жесте читалось полное и безоговорочное одобрение творения Огюста, уверенность в успешном завершении поисков, а равно — требование незамедлительно принять это его суждение и уплатить автору причитающийся гонорар.
Молодой пожал плечами, извлек из кармана тугую пачку тысячефранковых билетов и, не пересчитывая, бросил ее на стол. Затем небрежно снял картину с подрамника и молча направился к выходу.

— Погодите!.. — вскричал взволнованный Огюст, — Простите мне мое любопытство… Но это столь неожиданно… И столь щедро… Умоляю, скажите мне, месье — вы — коллекционеры абстрактного искусства?.. Если желаете, я мог бы…

Молодой круто обернулся с порога и, сквозь зубы, начал бросать короткие злые фразы:

— Мы — не коллекционеры! Мы — автомобильные дизайнеры. Много лет мы работаем на всех крупнейших французских автопроизводителей. Много лет мы рисуем автомобили. Хорошие автомобили! Классические автомобили! Автомобили созданные по всем правилам дизайна! Гармония, поверенная алгеброй — вот наш стиль! И что же?! Они не принимают наши работы! Они говорят: это недостаточно ново! Недостаточно свежо! Недостаточно современно! Не находит понимания у искушенной публики! Слишком не по-французски! Слишком похоже на немецкий стиль!
И вот мы — профессионалы, посвятившие своему делу всю жизнь — вынуждены таскаться по грязным мансардам и искать у вас, полусумасшедших абстракционистов новые формы! «Новые формы», подумать только! Они хотят «новых форм»! Что ж, они получат «новые формы»!..
Прямо от вас, месье, мы отправляемся на Ситроен. Покажем им этот ваш… эскиз… И уверяю вас! Они немедленно!.. немедленно примут его в производство! А завтра — завтра они потребуют еще более новых, еще более авангардных форм!..
Оревуар, месье!.. Черт вас подери!..

3 thoughts on “Особенности национального автомобилестроения, или Вив ля Франс!

  • 23.04.2010 в 8:52
    Permalink

    Смотрю на автомобиль и понимаю, что его конструкцией занималась творческая натура :)

  • 23.04.2010 в 23:11
    Permalink

    Dai normal’nih postov!

  • 29.04.2010 в 17:35
    Permalink

    Очень творческая натура ;) креативненько

Обсуждение закрыто.